Почему корректоры спиваются?

Все мои знакомые корректоры почему-то любили заложить за воротник, да и вид эти тетеньки имели что надо - недостаточно пропитый, конечно, но на лице были отчетливые следы злоупотребления. Думаю, психика корректора в книжном издательстве просто не в состоянии справиться с той мусорной горой из макетов, с которой ему приходится иметь дело. Ведь как происходит процесс издания книги.
Незнакомому с изнанкой дела человеку может нарисоваться радужная, не имеющая отношения к действительности картина: руководитель-энтузиаст произносит пламенную речь на тему "ребята, а давайте издадим отличную книгу и не пожалеем для этого ни сил ни денег!" И завертелось. На деле для издателя книга это продукт, который надо произвести при минимальных затратах и максимально выгодно продать.
И начинается мутотень: найдите мне самого дешевого переводчика, неужели студент не хочет подработать, а давайте заплатим литредактору по минимуму, кто за чтение деньги платит, пусть еще спасибо скажет, что дали интересную книгу прочитать. И давайте сделаем все скорее, скорее - чего тянете?
Но правило "быстро, дешево, качественно" никто не отменял. Я имею в виду, что нельзя получить все три пункта одновременно, один придется вычеркнуть. И,  разумеется, вычеркивается качество. В этом смысле со временен рассказа Тэффи, написанного в 1911 году, ничего не изменилось:

Дa и для сaмой переводчицы выгоднее вaлять скорее. Двенaдцaть, пятнaдцaть рублей с листa. Этa плaтa не рaсполaгaет человекa к лености.
Трещит перо.
"Поздно ночью, прокрaдывaясь к дому своей возлюбленной, увидел ее собaку, сидеть одной нa крaю дороги".
"Он вспомнил ее словa: "Я былa любовницей грaфa, но это не перенaчнется".
Бумaгa свистит.
"Крaсaвицa былa зaмечaтельно очaровaтельнa. Ее смуглые черты лицa были невероятны. Крупные котятa (chatons - aлмaзы) игрaли нa ее ушaх. Но очaровaтельнее всего былa ямочкa нa подзaтыльнике крaсaвицы. Ах, сколько рaз - увы! - этот подзaтыльник снился Гaстону!"
Шуршит словaрь.
"Зaл зaливaлся светом при помощи кaнделябров. Грaфиня сновa былa цaрицей бaлa. Онa приехaлa с дедушкой в открытом лиловом плaтье, отделaнном белыми розaми".
"Амели плaкaлa, обнимaя родителям колени, которые были всегдa тaк добры к ней, но теперь сурово оттaлкивaли ее".
"Онa былa полного ростa, но довольно бледного".
"Он всюду нaтыкaлся нa любовь к себе и нежное обрaщение".
Вот передо мною серьезнaя рaботa - перевод кaкой-то aнглийской богословской книги.
Читaю:
"Хорош тот, кто сведет стaдо в несколько голов. Но хорош и тот, кто рaздобудет одного бaрaнa. Он тaкже может спокойно зaжить в хорошей деревне".
Что тaкое? Что же это знaчит?
Это знaчит вот что:
"Блaжен приведший всю пaству свою, но блaжен и приведший одну овцу, ибо и он упокоится в селениях прaведных".

Помню, одна из моих переводчиц написала "батхисты и муслимы" вместо "буддисты и мусульмане". И ни одна извилина ведь не шевельнулась. О каком качестве вообще может идти речь?

Ну и вот это переведенное добро - с муслимами, с правилом большого пальца (thumb rule - это "основное правило", если в англо-русский словарь заглянуть), с как попало переведенными иностранными названиями и именами, с искаженным смыслом целых абзацев - сваливается на литературного редактора.

Если редактор человек ответственный, он начинает сверять перевод и переделывать все заново, причем получает он раза в три меньше переводчика. Сама литредактура, естественно, идет лесом, потому что редактировать самого себя невозможно. Я никогда, никогда, никогда в жизни больше не подпишусь на литературную редактуру ни одной книги. Пускай меня лучше пристрелят. Если редактор такой же халтурщик, как и переводчик, то он поправит понемногу там-сям и с чувством выполненного долга сдаст работу.

Затем получившийся продукт, весьма смахивающий на продукт вторичный, т..е попросту говоря на деrмо, верстают и дальше что? Правильно, корректируют. Основная задача корректора - поправить описки, опечатки, грамматические и орфографические ошибки, пунктуацию. Но вот тут, я подозреваю, у корректоров и начинается взрыв мозга. Во-первых, они получают кошмарно написанный текст, править в котором запятые так же бессмысленно, как, например, делать красивую оторочку на дурно скроенном и сшитом вкривь-вкось платье. Бессмысленно, но надо! Отсутствие позитивного результата работы убивает. Во-вторых, на корректоров давит то, что они последние в цепочке. За ними никто уже менять ничего не будет, они крайние в цепочке ответственности. Нельзя придумать себе внутреннее оправдание - "там дальше поправят". Поставленные в невыносимые условия корректоры, терзаемые бессмысленностью своего существования, видят в бутылке единственное средство, позволяющее махнуть рукой на действительность и взрастить в себе цинизм.

Если вам вдруг повстречается в жизни корректор, берегите его - он много выстрадал.

Бурная радость

Выходим с ре из детского сада. Вдруг ре подбегает к газону и дико кричит: Мама смотри! Травка! Травка!

Довели ребенка своей бесконечной зимой. Мне сразу вспомнился по этому поводу Довлатов:

У Эдика Копеляна случился тяжелый многодневный запой. Сережа Вольф
начал его лечить. Вывез Копеляна за город.
Копелян неуверенно вышел из электрички. Огляделся с тревогой. И вдруг,
указывая пальцем, дико закричал:
- Смотри, смотри - птица!

Терри Пратчетту - 65

Терри Пратчетту вчера исполнилось 65 лет. Поздравляю! Это писатель, который вернул мне интерес к чтению и веру в то, что фантастика не умерла. Он создал свой Плоский Мир, который для меня почти реален.
Да, он, конечно, многословен, но я это ему охотно прощаю, зато много написал! Если провести аналогию между плотностью текста и алкоголем, то Достоевский, например, это 100% спирт, Стивенсон и другие маститые романисты 19-го века это как водка или бренди, или виски - 40% спирта, из фантастов столько же, наверное, у Шекли. Пратчетт получается по крепости где-то как ликер. У него многое повторяется, например при описании кабинета алхимика в разных книгах цикла встречается описание колб, как будто созданных пьяным, страдающим икотой стеклдувом. Но это абсолютное попадание в мой вкус, я готова читать Пратчетта еще, еще и еще)) Герои его книг уже как родные. И его можно бесконечно цитировать, вот выбрала навскидку несколько цитат. Но у него любая книга как одна большая цитата практически. Умный он и очень остроумный, до едкости. Как я люблю. Все-таки с качественным английским юмором для меня ничто сравнится не может - Джером К. Джером, Джеральд Даррел, Пратчетт, Фрай и Лори... да много кто.


Человечество очень много времени ухлопало на поиски первичного До Того Как, однако наши нынешние познания все равно оставляют желать лучшего. Единственное, в чем мы более-менее определились, можно выразить примерно следующим образом:
В самом начале не было ничего, а потом это самое ничто вдруг взяло и рвануло.

- Я обязательно должен поговорить с ним, сэр. Он пережил предсмертное состояние!
- Мы все его переживаем. Оно называется жизнью, - фыркнул Чудакулли.

Он умел думать курсивом. За такими типами действительно нужен глаз да глаз.
А то и глаз, да глаз, да глаз.

Жизненно важный ингредиент успеха - это не знать, что задуманное вами невозможно выполнить.

Он всегда недолюбливал людей, которые «никого не хотели обидеть». Удобная фраза: произнес ее – и обижай кого хочешь.

— О-о. А как ты думаешь, в этом лесу есть что-нибудь съедобное?
— Да, — горько отозвался волшебник. — Мы.

Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка.

Разумеется, матушка Ветровоск очень величественно изображает независимость. Из нее так прямо и прет, что никтошеньки ей для счастья не нужен. Однако тут есть одна загвоздка: своей независимостью и самодостаточностью надо кичиться перед кем-то. Люди, которые ни в ком не нуждаются, нуждаются в том, чтобы люди вокруг видели, что они абсолютно ни в ком не нуждаются.

Ненастоящее, которое хочет стать настоящим, часто становится более настоящим, чем само настоящее. Общеизвестный факт

Везение - мое второе имя. А первое, кстати, Не.

Нет ничего более ужасного, чем человек, который собирается оказать миру услугу.

Если и было на свете что-то, что угнетало его больше, чем собственный цинизм, так это то, что сплошь и рядом этот цинизм оказывался менее циничным, чем сама жизнь.

— Я плавать не умею.
— Что, вообще нисколечко не проплывешь?
Ринсвинд помешкал с ответом, осторожно теребя звезду на своей шляпе.
— Как ты думаешь, какая здесь глубина? Примерно?
— По-моему, около дюжины фатомов.
— Тогда, наверное, проплыву около дюжины фатомов.

Всё зависит от того, сколько вы знаете.
Предположим, тысячи и тысячи лет вы наблюдаете за медленным накоплением снега. Он накапливается и накапливается, всё больше нависая над крутым склоном, пока наконец не сползает огромным айсбергом в море. И плывёт этот айсберг через студёные воды, и несет он на себе счастливых белых медведей и котиков, полных радужных надежд на дивную, новую жизнь в другом полушарии, где, по слухам, льдины кишмя кишат хрустящими пингвинами, как вдруг - БАБАМ! Трагедия явилась из темноты в виде огроменной глыбы железа, которое, по идее, вообще не должно плавать, и крайне волнительного саундтрека...

Внутри каждого нормального человека сидит безумец, пытающийся выбраться наружу, - ответил продавец. - Лично я так всегда думал. Никто не сходит с ума быстрее, чем абсолютно нормальный человек.

О, с нами никогда ничего не случается. Помни об этом. Как правило, это мы случаемся с другими людьми.

Тот, кто создавал людей, кем бы он ни был, допустил в своих разработках одну большую ошибку. Люди так и норовят встать на колени.

Плохо, когда тебя не понимают, но еще хуже, если тебя понимают с полуслова, не давая тебе возможности вволю повозмущаться по поводу того, что тебя не понимают.

Самодовольная рожа торжествующей добродетели почти так же ужасна, как лицо разоблаченного порока.

Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать к себе в спальню обнаженных девственниц, но к тому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а твои глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.

Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.

Интеллектуальный уровень толпы равняется интеллектуальному уровню самого глупого его представителя, поделенному на число её членов.

Секс в некотором роде сродни кулинарии. Люди им увлекаются, периодически покупают книги с замысловатыми рецептами и интересными картинками, иногда, особо проголодавшись, устраивают в своем воображении настоящие банкеты, но в конце дня с удовольствием соглашаются на обычную яичницу с жареной картошкой. А если к этому добавить еще половинку помидора, то ужин считается совсем уж роскошным.

Любопытно отметить, что боги Плоского мира никогда особо не утруждали себя всякими судилищами над душами умерших, поэтому люди попадали в Ад только в том случае, если глубоко и искренне верили, что именно там им и место. Чего, конечно, вообще не случалось бы, если бы они не знали о его существовании. Это объясняет, почему так важно отстреливать миссионеров при первом их появлении

— Наш Шон как-то читал мне ещегодник, так там писали про всяких разных ужасных заграничных чудовищ, — прошептал он. — И говорилось, что эти большущие волосатые твари любят нападать на путешественников. Страшно даже подумать, что будет, если они нападут на мамулю и матушку.
Маграт взглянула на его широкое красное лицо.
— Присмотри, чтобы с ними ничего не случилось, ладно? — попросил Джейсон.
— Можешь не беспокоиться, — пообещала она, про себя думая, что на самом деле беспокоиться ему не о чем. — Буду стараться изо всех сил.
Джейсон кивнул.
— Просто в ещегоднике было сказано, что по большей части все эти чудовища почти вымерли, — добавил он. — Жаль, если они совсем пропадут.

Важна надежда. Это важнейшая составляющая веры. Дай людям варенье сегодня, они сядут и съедят его. А если пообещать, что дашь им варенье когда-нибудь завтра, в тебя будут верить вечно.

- Почему тебя называют Один-Человек-Ведро?
- И все? а Один-Человек-Ведро думал, такой умный волшебник, как ты, мог сам догадываться. В моем племени детей называют по тому, что мать увидит первым, выглянув из вигвама после родов. короче говоря, это сокращенный вариант "Один-Человек-Выливает-Ведро-Воды-На-Двух-Собак".
- Печальный случай, - покачал головой Ветром Сдумс.
- Все не так уж и плохо, - ответил Один-Человек-Ведро. - жалеть нужно моего брата-близнеца. ему она дала имя на 10 секунд раньше.
Ветром Сдумс ненадолго задумался.
- Только не говори, ничего не говори, дай я сам догадаюсь, - взмолился он. - Две-Собаки-Дерутся?
- Две собаки дерутся? Две собаки дерутся? - переспросил Один-Человек-Ведро. - ха. да он бы правую руку отдал за то, чтобы его назвали Две-Собаки-Дерутся!

— Он пьёт только тогда, когда чувствует себя подавленным, — возразил Моркоу.
— А почему он чувствует себя подавленным?
— Иногда потому, что не выпил.

Самые недолговечные создания Плоского мира — это мухи-однодневки, они живут не больше двадцати четырех часов. Как раз сейчас две самые старые мухи бесцельно кружили над ручьем с форелью, делясь воспоминаниями с более молодыми мушками, что родились ближе к вечеру.
— Да, — мечтательно произнесла одна из них, — такого солнца, как раньше, уже не увидишь.
— Вы совершенно правы, — подтвердила вторая муха. — Вот раньше солнце было настоящим. Оно было желтым, а не каким-то там красным, как сейчас.
— И оно было выше.
— Именно так, именно так.
— А личинки и куколки выказывали к старшим куда больше уважения.
— Именно так, именно так, — горячо подтвердила другая муха-однодневка.
— Это все от неуважения. Думаю, если бы нынешние мухи вели себя как подобает, солнце осталось бы прежним.
Молодые мухи-однодневки вежливо слушали старших.
— Помню времена, когда вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля, поля… — мечтательно промолвила старая муха.
Молодые мухи огляделись.
— Но ведь поля никуда не делись, — осмелилась возразить одна, выдержав вежливую паузу.
— Раньше поля были куда лучше, — сварливо парировала старая муха.
— Вот-вот, — поддержала ее ровесница. — А еще корова, корова была.
— А и верно! Верно ведь! Я помню эту корову! Стояла здесь целых… целых сорок, нет, пятьдесят минут! Пегая такая, если память не изменяет.
— Да, нынче таких коров уже не увидишь.
— Нынче вообще коров не увидишь.
— А что такое корова? — поинтересовалась одна из молодых мух.
— Вот, вот! — торжествующе воскликнула старая муха. — Вот они, современные однодневки. — Она вдруг замолчала. — Кстати, чем мы занимались, прежде чем зашел разговор о солнце?
— Бесцельно кружили над водой, — попыталась подсказать молодая муха.
В принципе, так оно и было.
— А перед этим?
— Э-э… Вы рассказывали нам о Великой Форели.
— Да, верно. Форель. Понимаете, если бы вы были хорошими однодневками и правильно кружили над водой…
— И с большим уважением относились к старшим, более опытным мухам… — подхватила вторая.
— Да, и с большим уважением относились бы к старшим мухам, тогда Великая Форель, быть может…
Плюх. Плюх.
— Да? — нетерпеливо спросила молодая муха. Ответа не последовало.
— Великая Форель — что? — с беспокойством переспросила еще одна молодая муха.
Они посмотрели на расходящиеся по воде концентрические круги.
— Это святой знак! — воскликнула молодая муха. — Я помню, мне рассказывали о нем! Великий Круг на воде. Это символ Великой Форели!
Самая старая из оставшихся мух-однодневок задумчиво взглянула на воду. Она начинала понимать, что, будучи самой старшей, получила право летать как можно ближе к поверхности воды.
— Говорят, — сказала муха-однодневка, летавшая выше всех, — что, когда Великая Форель съедает тебя, ты попадаешь в страну, изобилующую… изобилующую… — Мухи-однодневки ничего не едят, потому молодая мушка пребывала в полной растерянности. — Страну, изобилующую водой, — неловко закончила она.
— Очень интересно, — произнесла старшая муха.
— Там, наверное, так здорово… — сказала самая молодая мушка.
— Да? Почему?
— Потому что никто не хочет оттуда возвращаться.

Эффект ручного светофора

В психологии описан такой феномен, называется эффектом свидетеля или теорией распределенной ответственности. Если человеку на улице потребовалась помощь (упал, его грабят/насилуют/убивают, ранили, с сердцем стало плохо и так далее), то вероятность того, что ему помогут обратно пропорциональна количеству прохожих.
Иными словами, чем больше народу вокруг, тем больше вероятность, что все будут стоять и глазеть, и никто не поможет. Впервые этот феномен был описан после случая Китти Дженовезе, произошедшего в 1964 году в Нью-Йорке. Убийца нанес ей на улице многократные удары ножом, от которых она скончалась, и никто из свидетелей не счел нужным помочь ей.

Психологические эксперименты с ответственностью повторялись многократно, с одинаковым результатом. Дело в том, что чем больше народа, тем меньше личной ответственности за происходящее переживает каждый человек по отдельности - он считает, что помочь должен другой, не он.
Нет смысла говорить  о людском безразличии в нашумевших случаях, когда "должны были помочь и не помогли". Когда безбилетного ребенка кондуктор вытолкнул из автобуса, например. Когда не помогли двум девушкам в Иркутске, на которых наехала машина. Людям небезразлично, но они: думают, что пусть поможет другой; думают, что на них не лежит ответственности; боятся быть оцененными другими - вдруг помогут как-то неправильно, ведь наверняка в толпе есть более компетентные товарищи.

Так, к чему это я? Ах да) Я все время вспоминаю эту теорию, когда возвращаюсь утром домой, после того как отвела ребенка в садик, потому что наблюдаю явление обратной полярности. Чтобы перейти через проспект, надо нажать кнопку, иначе зеленый не загорится. Мои многонедельные наблюдения показали, что сколько бы ни стояло людей с одной и другой стороны, каждый новый подошедший обязательно нажимает кнопку "на всякий случай", а то вдруг тут двадцать дураков собралось и ждет-пождет неизвестно чего, в кулак посвистывает. Я назвала это эффектом ручного светофора, или принципом недоверия к ближнему.

Я, а что я? Я тоже жму, чё.

Политкорректный Ворд

Спеллчекер Ворда (= программа проверки орфографии) знает слова афроамериканский, афроамериканец, но при этом не знает слова "негр" и всех его словоформ, а также прилагательного "голубой", соответственно, подчеркивая их красненьким. (Тут в блоггере, кстати, все наоборот, что приятно радует).
Я тоже выступаю за политкорректность, но ровно до того момента, как она начинает влиять на здравый смысл. Что ж теперь, надо выводить из обращения название цвета "голубой" и писать "светло-синий"?

Негр в русском языке слово нормальное, не ругательное, не имеющее негативной коннотации. Это просто представитель негроидной расы. Есть еще европеоидная и монголоидная. Ничего обидного, просто названия для человеческих популяций.

Упд. Слов розовый, розовая, розовое и т.д. он тоже не знает. Идиотизм.

Нелюбовь к излишествам

Я - советский ребенок, выросший в атмосфере строгой экономии. "Красивую заграничную жизнь" можно было увидеть только в западных фильмах. Наверное, у всех в памяти запечатлелись разные символы такой жизни; для меня же это стал эпизод из какого-то фильма с Бельмондо, где он завтракает в роскошном (вроде бы, интерьер не помню) доме или отеле: очень довольный и беззаботный, он макает палочки из белого хлеба поочередно то в одно, то в другое, то в третье яйцо в мешочек. А всего там не помню сколько яиц перед ним стояло, наверное четыре или шесть. Помню, как я мечтала так же позавтракать - чтобы не одно яйцо на каждого, а сколько хочешь,  и белок есть никто не заставляет.

Ну и чего, казалось бы, купи себе сейчас десяток яиц и наслаждайся. Но нет, мне по-прежнему кажется это излишеством и роскошеством. Как будто далекий строгий голос нашептывает, что так выпендриваться может только достойная осуждения буржуазия, разбрасывающаяся яйцами в то время как рабочий класс страдает от недоедания.
А, разбирая хлебницу, почему-то хочется припомнить хотя бы одно блюдо из черствого хлеба.

Итак, почему легко путаются r и l

Поводом для данной краткой фонетической справки послужил этот пост. Итак, почему легко путаются звуки? Конечно, из-за своей похожести. Эволюция человека шла сложными путями (это я так, теоретизирую слегка на отвлеченные темы)). Сначала ему надоело сидеть на дереве, и он решил привнести в свою жизнь немного сложности - научился добывать огонь, запасать еду впрок, воевать с соседями, торговать,  и для всего этого создал язык. Потом он обленился (все задачи выполнены) и решил, что уже достаточно усложнился и начал, наоборот, все упрощать. Все языки, изменяясь со временем, упрощаются - уходят устаревшие громоздкие грамматические формы, обороты, конструкции. Говорить мы тоже хотим так, как это проще делать.
Вспомните детское: не трамвай, а транвай (потому что в этой позиции "н" произнести проще, чем "м"), или просторечное левольвер, колидор (коридор), лыцарь.

Путаются буквы (точнее звуки), которые близки по артикуляции. "Р" и "л" это по классификации сонорные согласные, или сонанты. Сюда еще относятся "м" и "н". Они звонкие и отличаются от других согласных полным отсутствием такой характеристики согласных, как шум. При произнесении любого согласного выходящий из легких воздух наталкивается на преграду (этим согласные и отличаются от гласных) - например сомкнутые губы ("б", "в") и получается шум. При произнесении сонантов воздух либо выходит через нос ("м", "н"), либо обходит язык и устремляется между ним и щекой ("л", "р"), потому шума не получается.
"Л" и "р" имеют почти одинаковую артикуляцию, только "л" не вибрирует, соответственно, его произнести легче, и так и тянет заменить.

У японцев есть только буква "р", которая может звучать и близко к "л", это нормально. В частности, поэтому им трудно усвоить мысль, что в других языках эти звуки могут относиться к разным буквам и даже иметь смыслоразличительную функцию, как в английском: race - lace, alive - arrive, lip - rip. Этот момент обыгрывается в "Трудностях перевода" Софии Копполы, когда проститутка просит Билла Мюррея "Lip my stockings" (лижи мои чулки), имея в виду rip (сорви с меня чулки).

Существует такое явление, как ротацизм. Это переход какой-то буквы в r.

в исландском:

• dagur (день) из древнегерманского *daγaz
• rauður (красный) из древнегерманского *rauðaz

в португальском:

• empregar (применять) [ср. лат implicare]
• obrigar (обязывать/принуждать) [ср. лат. obligare]